Мера без меры в Театре Вахтангова

Ольга Галахова, РИА Новости от 17 декабря 2010

Ольга Галахова, театральный критик, главный редактор газеты «Дом актера» специально для РИА Новости.

Юрий Бутусов, казалось бы, еще совсем недавно осторожно входил в театральный мир Москвы после питерских университетов. Первые столичные сцены заприметили режиссера, который не любил и не любит давать громких интервью, предпочитает держаться в тени, а если и высказывается, то крайне редко и по существенным поводам. Несмотря на такое непиаровское поведение его стали приглашать на постановки и Константин Райкин, и Олег Табаков, а в родном Питере и Валерий Фокин. В прошлом сезоне и Римас Туминас — худрук Театра им. Вахтангова — позвал ставить в вверенный ему театр опять же Бутусова, чтобы в новом сезоне 2010 — 2011 года коллега выпустил премьеру по пьесе Шекспира «Мера за меру». За последние 8 лет в бэкграунде этого 40-летнего режиссера — постановки в МХТ им. Чехова, в Театре «Сатирикон», на сцене Александринского театра (СПб). В этом сезоне к почетному списку прибавилась еще и постановка в прославленном вахтанговском театре. Московский период Бутусова отличает особая привязанность к Шекспиру. У Константина Райкина поставил «Ричарда III», «Короля Лира». В МХТ — «Гамлета» с Михаилом Трухиным (Гамлет), Константином Хабенским (Клавдий), Михаилом Пореченковым (Полоний), со своей питерской командой. В этом сезоне Бутусов снова обратился к Шекспиру — к пьесе «Мера за меру», которая редко ставится и не имеет богатой сценической судьбы. Как впрочем, и недавно поставленная здесь же Римасом Туминасом из того же шекспировского цикла «Троил и Крессида». Так продуманно сложился если не шекспировский цикл, то определилась одна из линий репертуара. Разрушительная и разлагающая сила аморальной власти, которая вторгается и в том, и в другом спектаклях в самое личное, сокровенное и интимное, целит в тех, кто был предназначен для лучшей, чистой жизни. Нам показывается процесс этого разложения, словно мы рассматриваем само устройство механизма власти: как действует эта удавка, как сжимается петля вокруг хрупких и нежных героев, рожденных для лучшей жизни. Нас оставляют в смятении, поскольку на наших глазах человек загоняется в угол, и никакого выхода в этом пространстве для него/нее нет. И «мера за меру» есть не что иное, как ханжеская игра политиков, которая маскируется в фальшивые слова о добродетели, потому что исключена одна единственно возможная мера — человечность, благо во имя человека. В этом смысле само понятие «меры за меру» у Бутусова не есть восстановление справедливости, сходное с ветхозаветным постулатом «око за око». Скорее в этом шекспировском названии режиссер считывает горькую иронию. Такая арифметика есть род самой скверной схоластики, так как с помощью самых прекрасных слов жестоко осуществляется акт надругательства над человеком. Опережая события повествования, заметим, что Бутусов убирает шекспировский счастливый финал с четырьмя свадьбами. Не восстанавливается справедливость, не наказывается порок, не гармонизируется жизнь с возвращением в Вену якобы справедливого правителя. Напротив, порок набирает новые обороты, расставляет новый капкан, из которого уже вряд ли выскочит юная Изабелла. Герцог Винченцо вырывает ее из рук своего временного наместника Анжело не справедливости, а корысти ради. Для себя, чтобы сделать своей невестой. Она по-детски сворачивается калачиком, и почти зависая в воздухе на одном из столов в офисе правителя Вены, откуда ей не выйти, беспомощно скулит: «Где найти защиты?». Для Бутусова нет оппозиции между Герцогом Винченцо и Анжело. Оба они — две стороны одной медали, и потому их играет один актер — Сергей Епишев. До этого в труппе театра он был заметен, но подлинными ролями не избалован. И шанса на этот раз актер не упустил. Сыграл одно качество в двух разных ипостасях. Убедительно сделать это в театре очень непросто. Герцог для режиссера и актера отвратителен хотя бы потому, что допускает возможность игры с жизнями людей. Намеренный уход герцога на время в тень и выдвижение Анжело, известного в Вене своей праведностью, просвещенностью, есть ни что иное как форма самолюбования для Винченцо. Он-то остается у власти де-факто. Он не покидает Вены, а тайно наблюдает и столь же тайно вмешивается в ход событий. Уж не хочет ли герцог таким вот ходом убрать своего дублера?! Власть, которая передается на время в руки Анжело, делает жизнь граждан Вены невыносимой. Он являет собой тип опасного интеллектуала, который почерпнул все представления о жизни из книг. Собственного опыта у него нет. Этот Анжело поначалу стерильный чистюля, не сказать скопец. Потому он так легко судит. К смертной казни приговаривается Клавдио (Владимир Бельдиян) за то, что согрешил до брака с Джульеттой (Мария Бердинских). Оба любят друг друга и готовы обвенчаться. Но закон карает переступивших черту дозволенного, и Анжело поначалу служит букве, а не духу Закона. Однако дублеру придется пройти через запретное чувство. Как на грех он влюбляется в Изабеллу (Евгения Крегжде), в сестру осужденного Клавдио. Цена свободы брата — потеря невинности сестрой, которая готовит себя в послушницы монастыря. Так начинает использовать власть Анжело. Шекспир дает понять, что если бы эта сделка состоялась, то помилования брата все равно бы не случилось. Для Бутусова здесь последняя черта человеческого падения этого начитанного скопца, сумевшего быстро освоить выгоды положения.  Явление же Герцога Винченцо, который снова воцаряется на троне, чтобы вершить справедливость, есть лишь новый этап недостойной игры. Он, наблюдая за нравственным падением Анжело, сам влюбляется в стойкую Изабеллу, в финале спектакля расставляет ей столь искусный капкан, что понимаешь, вот тут-то уже не выбраться. Елейным голосом герцог просит руки и сердца Изабеллы, но мы понимаем: перед нами хищный зверь в овечьей шкуре. Он давно привык брать, и нет никакой меры, которая бы остановила его.