Свет далекой звезды

Наталия Балашова, Московская правда от 18 октября 1999

Имя драматурга Эрика Эм. Шмитта впервые представлено на московской афише премьерой Театра им. Евг, Вахтангова «Посвящение Еве» (с подзаголовком «Загадочные вариации») в переводе с французского Е. и А. Наумовых. И, по слухам, еще две премьеры по той же пьесе готовятся к выпуску. Значит ли это, что пьеса действительно того стоит? Ведь у нас нередко самая бульварная дешевка тиражируется одновременно несколькими антрепризами, маскируясь под разными названиями. К счастью, «Посвящение Еве» не из их числа. На редкость сложная, неожиданная по своим психологическим поворотам пьеса. Труднейшие роли для актеров. Знаю, что и спектакль рождался трудно. Начинал его режиссер Сергей Голомазов, заканчивал и выпускал как постановщик Сергей Яшин. Место действия — остров в Норвежском море. Персонажей всего двое, не считая безмолвного слуги. От мрачной пустоты сцены с металлической винтовой лестницей в левом углу и огромным письменным столом справа веет холодом и отчужденностью (сценография и костюмы Аллы Коженковой) Где-то за этими стенами тяжело дышит море и плывут туманы. В их клубящихся облаках будут возникать фигуры-призраки — персонификация то ли физической, то ли душевной боли хозяина странного дома, знаменитого писателя Абеля Знорко (Василий Лановой). И безмолвный, бесшумный слуга (Олег Макаров) будет возникать и исчезать тоже подобно привидению. Но, очевидно, именно эта пустота, эта зыбкость окружающего устраивает стареющего Абеля. Не зря же выстрелами из ружья с верхней площадки лестницы отпугивает он приближающихся к его владению непрошеных гостей. Однако же одному из них все-таки удается проникнуть в дом. Журналист Эрик Ларсен (Евгений Князев) приехал к островному отшельнику взять интервью по случаю выхода его последней книжки. Для рядового читателя — книжка как книжка, очередной бестселлер знаменитости. Но проницательный старик сразу улавливает в вопросах приезжего не желательный ему скрытый смысл. Мирная беседа явно не складывается. А молодой человек становится все настойчивее и резче. Взбешенный хозяин выгоняет непрошеного гостя, но тот вновь возникает на пороге с тем же неотвязным вопросом: зачем понадобилось писателю выставлять на всеобщее прочтение явно собственную интимную переписку с любившей его женщиной, да еще требует назвать ее подлинное имя. Затрудняюсь сказать, чья роль в этом психологическом поединке сложнее. Герой Ланового, эгоистичный, себялюбивый, привыкший жить только по своей воле, гдето интуитивно, может быть, еще бессознательно начинает ощущать свою зависимость от наглого пришельца, знающего, видимо, о нем больше, чей хочет открыть. Что он не журналист, выдало сразу его обращение с диктофоном, да он и сам вскоре в этом признался. Так кто же он — Ларсен, терзающий память Абеля только ему, казалось бы, известными подробностями? Как сумел этот субъект в старом потрепанном плаще взять верх над ним, знаменитым писателем, жизнь которого окутана для публики чарующим флером таинственности и легенд? А Ларсену, каким играет его Князев, сейчас уже все равно: пусть разъяренный старик хватается за свое ружье, пусть зовет на помощь слугу, чтобы выгнать его из дома, пусть в бессильной злобе мечется по своему пустынному кабинету, ему, Эрику Ларсену, нужен только ответ — зачем опубликовал Знорко свою переписку с его умершей много лет назад женой Элен Меттернах. То, что знает Эрик, пока еще скрыто от Абеля. А ведь это он, Эрик, обнаружив после смерти жены ее переписку с Абелем, решился продолжить их странный эпистолярный роман и десять лет писал от имени Элен письма Знорко. Он любил свою жену, любил сильно и преданно, и пока длилась переписка, словно бы ощущал ее живое присутствие. Обнародование писем стало для него второй смертью Элен. И теперь, вглядываясь в красивое, надменное лицо давнего любовника жены, он ищет в нем черты, ее привлекшие, но ничего, кроме себялюбия, кажется, не находит. И мучительный вопрос — зачем? — по-прежнему остается без ответа. Но Эрик не может уйти отсюда, не достигнув своей цели. Он вынужден признаться в мистификации и только тогда слышит: «Я надеялся, что она, увидев эту книгу, приедет ко мне». Значит, все эти годы гордый Абель Знорко продолжал любить свою единственную женщину, как свет далекой звезды, даже самому себе запрещая признаваться в этом. Ну вот, все и разрешилось. Они могут расстаться. Навсегда. Только как же быть с любовью Элен, повязавшей их навечно? Переписка не может оборваться, она должна, она будет продолжена. Спектакль, как и сама пьеса, разумеется, не для потребителей масскультуры. Он пронзительный, глубокий, горький. Для занятых в нем актеров — подарок судьбы. И хорошо, что он получился строгим, в чем-то, может быть, даже жестким. Вошедшие ныне в моду украшательные финтифлюшки этой пьесе противопоказаны. Огорчает одно: две последних премьеры Вахтанговского театра «Фрекен Жюли» и «Посвящение Еве» — спектакли всего на трех исполнителей (а «Ева» практически даже на двух актеров), тогда как в труппе… Да, десятки мечтающих о ролях артистов. Новых ролях. Не бесконечно же будут отыгрываться старые спектакли более чем десятилетней давности. Но это, увы, на сегодня больной вопрос не одного только данного театра, И это уже иная тема разговора.