Троянская война окончена

Алена Карась, Российская газета от 10 ноября 2008

С момента назначения литовского режиссера Римаса Туминаса на пост нового художественного руководителя Вахтанговского театра до первого спектакля на его сцене прошло немало времени: Туминас успел поставить «Горе от ума» в «Современнике» и поразить Москву одним из лучших спектаклей последнего времени — горестным и вдохновенным «Мадагаскаром» по пьесе молодого драматурга Мариуса Ивашкявичюса. В качестве текста для знакомства с вахтанговцами он выбрал одну из самых сложных и загадочных шекспировских пьес «Троил и Крессида». Датируемая 1602 годом она считается нетипичной трагедией, ибо в ней существует огромный пародийный и иронический слой, а ее герои не гибнут, хотя их разрушенная любовь ничем не лучше смерти. Туминас — один из тех немногих избранных, в чьих жилах течет настоящая, а не разбавленная режиссерская кровь: он одушевляет пространство, заряжает его волей и художественным смыслом, превращая спектакль в отдельную планету. С первых же тактов «Троила и Крессиды» начинаешь чувствовать себя в поле притяжения ее тягучей, болезненно-взвинченной атмосферы. Ее отравленный воздух проникает в вас исподволь, почти незаметно — как шум морских волн, который ровно, неумолчно сопровождает весь спектакль. Печален пейзаж этой Трои: война идет так давно, что по углам сваленные вместе валяются стулья, столы, коробки и камни, какая-то неясная военная утварь, назначение которой позабыто (художник спектакля Юлиан Табаков). Давно позабыто, кто кому и отчего враг. Точно как в стихотворении Бродского: «Кто победил — не помню, должно быть — греки». И троянцы, и греки все еще молятся своему общему идолу — прекрасной Елене, точно не замечая, что она давно превратилась в огромный, раблезианских форм муляж обнаженного тела с низким прокуренным голосом (Мария Аронова играет эту роль отважно и жестко, как давно не играли в Вахтанговском театре). Ее по привычке вставляют в раму и созерцают с двух сторон, пока слабый и маленький Парис с комическим благоговением прикладывается к ее лобку. Так же, как и Елена, все бывшие герои великой войны давно превратились в бессмысленные муляжи, пародии на самих себя. В цивилизации, о которой рассказывает Туминас, все потеряло смысл. Извращенно-изнеженные, желчные Менелай (Андрей Зарецкий) и Агамемнон (Анатолий Меньщиков), нарциссичный, позирующий точно на подиуме Ахилл (Виктор Добронравов). Впрочем, в этой истории все позируют, и у всех одна поза, одна интонация — жеманного кокетства. Подлинный же «герой» этой заплесневелой, игрушечной войны — циник и интриган Пандар (Владимир Симонов). Он, быть может, раньше других осознал ее закон, где главное не быть, а казаться, производить впечатление.  Туминас, захваченный и потрясенный этим видением насквозь фальшивого, жеманного мира, множит его образы до бесконечности, до физической непереносимости. Вот юный Патрокл, за смерть которого гомеровский Ахилл когда-то убил благородного Гектора: высоченный, женоподобный воин (Сергей Епишев) с пластикой записной кокотки. Вот Улисс (Олег Макаров), рождающий непробиваемое яйцо, из которого ничто не родится. Вот Пандар, присев на стол, достает запыленное пожелтевшее пособие по ракетостроению и читает технические характеристики американских ракет средней дальности. Желчная, пародийная энергия режиссера, помноженная на пародийность самого шекспировского текста, заливает серое, запыленное поле боя. И ничто — даже сама любовь, и никто — даже сами возлюбленные — не могут избежать этой тлетворной пыли, обессмысливающей все. Несостоявшиеся Ромео и Джульетты, возвышенные герои и хитроумные мудрецы — все пали жертвой бессмысленной и бесконечной войны. Войны за имиджи и позы. Так начал свою собственную войну за Вахтанговский театр его новый руководитель, режиссер Римас Туминас. Если он в ней победит — победит и театр.