Евгений Князев: Свои дни рождения мы справляем каждый год

Майя Фолкинштейн, Культура от 29 октября 2009

23 октября Театральному училищу имени Б. В. Щукина исполнилось 95 лет. Событие это имеет отношение не только к столице, ведь выпускников училища можно встретить и далеко за ее пределами. Однако свой юбилей Щукинское училище справило по-семейному, не делая никакого специального акцента на серьезность даты. Потому что свои дни рождения оно в отличие от других театральных институтов отмечает каждый год.  — Это наша традиция, — говорит ректор училища Евгений КНЯЗЕВ, — мы специально готовимся к этому дню. Отрываем время от учебы и репетируем капустник, который потом дарим выпускникам прошлых лет. Особо приветствуем тех, чей год выпуска кратен году нынешнему. К примеру, в 2009-м мы поздравляли выпускника 70-летней давности Юрия Петровича Любимова, Дарью Пешкову, Михаила Державина, Екатерину Райкину, Лидию Савченко, окончивших училище соответственно в 1949-м и 1959-м годах и до сих пор активно работающих в своих театрах. Вы не представляете, сколько мы услышали слов благодарности педагогам — ушедшим Борису Евгеньевичу Захаве (кстати, именно он был первым ректором училища), Цецилии Львовне Мансуровой, Анне Алексеевне Орочко, ныне здравствующему, немало сделавшему для училища и поэтому совершенно справедливо занявшему пост его ректора Владимиру Абрамовичу Этушу. Да и самому училищу, ставшему для своих выпускников неким трамплином, с которого они стартовали в долгую творческую жизнь. И еще одно наблюдение. В эти юбилейные дни меня спросил кто-то из журналистов, не задавался ли я вопросом: почему ветеранов вахтанговской сцены называют пусть и не непосредственными, но все же учениками Вахтангова, а старейших артистов, допустим, Художественного театра — «стариками МХАТа». И я подумал, а действительно, почему? Может, потому что дипломы об окончании училища (хотя оно сегодня по велению времени и переименовано в институт, мы продолжаем по старинке называть его «училищем») не дают никакого ощущения солидности, законченности учебного процесса, благодаря чему выпускники «Щуки» могут считать себя «вечными студентами», которым всегда есть чему поучиться.  — Вероятно, поэтому большинство из тех, кто мечтает стать артистом, стремится именно в ваше училище, которое негласно считается в среде абитуриентов самым почитаемым театральным учебным заведением России.  — Я не могу ответить за всех. Могу только сказать, почему я выбрал Училище имени Щукина. Моя семья не имела никакого отношения ни к театру, ни к кино. А мне и театр, и кино нравились. И я покупал в киосках «Союзпечати» фотографии артистов, читая на обороте открыток: такой-то окончил Щукинское училище, такой-то — Щепкинское, третий — ВГИК, четвертый — ГИТИС. Но больше все же было выпускников Щукинского. И я решил, что надо идти именно в этот институт, раз его выпускники так популярны и так часто снимаются в кино.  — Какими же, по вашему мнению, качествами желательно обладать юноше или девушке, чтобы их приняли в Щукинское училище?  — Это должен быть живой человечек. Чтобы я видел, что у него глаз горит. Конечно же, мы обращаем внимание на рост и на внешность…. Но, знаете, иногда бывает так: приходит какая-нибудь пигалица, начинает читать, и ты понимаешь, что перед тобой индивидуальность. И тогда ты думаешь: а почему бы и нет? Вот так несколько лет назад на курс Владимира Владимировича Иванова поступила Маша Бердинских с ее ростом не более полутора метров. Но когда она оканчивала училище, то ее уже пригласил в Вахтанговский театр его новый руководитель Римас Туминас. И сейчас Маша успешно играет Соню в поставленном Туминасом чеховском «Дяде Ване». Участвуют наши выпускники и в целом ряде столичных музыкальных проектов, и в спектаклях, основанных на пластике, которых сегодня, как и мюзиклов, появилось много. И при подготовке будущих артистов мы не можем всего этого не учитывать. Поэтому стараемся выпускать ребят, которые смогут быть на сцене не только ожидаемо по-вахтанговски яркими, озорными и одновременно психологически-достоверными, но будут также отличаться еще и совершенным владением основами актерского ремесла, привить которые, как и чувство ансамбля, мы им должны в первую очередь.  — Но личности с некоторых пор не слишком-то востребованы театралами. Скажем, при съемках в сериалах артистам зачастую надо только уметь быстро запоминать текст своей роли.  — Мы все равно обязаны заставить их научиться. Не хочу хвастаться, но наши студенты понимают, что знания им необходимы. Понимают, что, хорошо изучив классическую драматургию, скажем, Островского, они и в современной пьесе найдут что-то существенное. А что до востребованности? Так жизнь у всех складывается по-разному. И не только у тех, кто окончил театральный институт, а и у выпускников, к примеру, Финансовой академии, из числа которых лишь трое станут крупными специалистами, а остальные будут честно трудиться в каких-нибудь рядовых фирмах. И это нормально. Мы тоже считаем что, если с курса состоится пять человек, то это здорово. Бывают, правда, звездные курсы — такие, как курс Гундаревой, Райкина, Богатырева, Фокина или курс Кайдановского, Филатова, Качана, где все стали значимыми для нашего искусства фигурами. Но это исключение.  — Недавно стало известно, что готовится открытие курса Щукинского училища в университете города Женевы. Расскажите, пожалуйста, об этом проекте.  — Идея родилась после того как три года подряд к нам в училище приезжали студенты английской театральной школы на так называемые «русские семестры», которые, по отзывам наших коллег из Великобритании, оказывались очень плодотворными для их учеников. И тогда мы подумали, что сами могли бы выезжать в Европу, где с девяностых годов прошлого века работает немало людей, не имеющих никакого отношения ни к театральной педагогике, ни, по большому счету, к настоящему театру. Мы объединились с Московским университетом, открывшим в Женевском университете филиал юридического факультета (который ровно сто лет назад, в 1909-м, окончил Евгений Багратионович Вахтангов), а потом к нам обратились из Женевского университета с просьбой организовать у них театральный факультет. И мы решили, что можем это сделать, обеспечив приезд наших педагогов. Об этом начинании уже знают в правительстве, в Государственной думе. Надеемся, что нас поддержат, и наши планы в ближайшем будущем осуществятся.  — Евгений Владимирович, когда-то вы рассказывали, что вся ваша ректорская программа уместилась на одном тетрадном листке. Судя по всему, многое из того, что было задумано, вам уже удалось выполнить?  — Да. Но своей главной задачей я по-прежнему считаю сохранение школы. И в роли ректора до сих пор чувствую себя не совсем комфортно. Это для меня хобби. Кому-то это определение не нравится, но я не вижу в нем ничего криминального. Ведь хобби — это любимое дело. Никто же не осуждает какого-нибудь инженера, коллекционирующего марки, готового ради нового экземпляра вставать в четыре часа утра, мчаться на другой конец Москвы, чтобы погасить эту марку, а потом бесконечное количество часов любоваться своим приобретением. Кому от этого плохо? И кому вредит то, что я, играя в театре, снимаясь в кино и на телевидении, даже после юбилейных торжеств, в половине десятого утра прихожу в училище, проверяю, все ли в порядке? И, вообще, могу для нашего училища сделать что-то полезное. Причем сделать это с удовольствием, а не просто по обязанности.