Римас Туминас разрешит актерам опаздывать

Григорий Заславский, Независимая газета от 24 августа 2007

За несколько часов до объявления Римаса Туминаса новым художественным руководителем Театра им. Вахтангова он сам еще не спешил оповещать о своем решении. Напротив, говорил об этом как о деле если и не невозможном, то не решенном. Тем не менее в понедельник, когда в Москве открывали сезон сразу в трех театрах, главных новостей ждали на Арбате. Хотелось услышать, что скажет Туминас. Поэтому некоторые народные артисты даже прервали съемки и на несколько часов прилетели в Москву. Туминас прилетел тоже ненадолго. Сейчас он возвращается обратно в Вильнюс, где завершит дела по Малому театру, руководителем которого он вроде бы остается, и вернется в Москву через полтора месяца. Параллельно будет завершать репетиции в «Современнике», где ставит «Горе от ума», и смотреть репертуар Вахтанговского. Ставить же что-то новое начнет уже в новом году, и это, говорит режиссер, будет Шекспир. Таковы планы Туминаса. На другие вопросы он ответил корреспонденту «НГ».

 — Скажите, как вы будете строить дисциплину в театре?  — Надеюсь, не будет каких-то подлостей.  — В театре должны быть подлости.  — Интриги пусть будут, но подлость ненавижу, то есть не красоту. А так — нет, зажимать не буду, наоборот, я думаю даже устав переписать, что можно опаздывать на репетиции, но не больше, чем на 25 минут. Или — отказаться от ролей два раза, не один. Это я с юмором пытаюсь говорить, волнуясь о будущем театра, но моральные и этические нормы надо пересмотреть. Это элементарные вещи, рабочие вещи, тут ничего нового не скажу. То, что опасность грозит и она надвигается на все театры, это ясно, если мы дальше так безответственно будем праздники творить ради праздников, смешить ради смеха, превращать в досуг театр. Думаю, хорошо, что у нас еще есть время, Госдума занята другими делами. Надо использовать этот момент, потому что, если все уладится, они повернутся к нам, к культуре, к театру — тогда будет поздно. Так что сейчас самое время задуматься и о вине, и об ответственности.  — А вы тиран в театре, диктатор?  — Хотел бы очень, но когда работаю. Да, промежутками даже приходится себя как-то ставить в рамки более строгие и серьезные. Могу быть непредсказуемым.  — В эти месяцы вы стали внимательнее относиться к сообщениям Государственной Думы России, к указам и распоряжениям президента России?  — Нет, интерес был и раньше как к мировой политике, так и к российской.  — Не так давно мне довелось побеседовать с Сергеем Гармашем, он рассказывал, как идут репетиции в «Современнике» спектакля «Горе от ума». Рассказывал, как он и все остальные на площадке не могли сдержать смех, репетируя пьесу, выходит, вы не так серьезны, как пытаетесь показаться.  — У меня опыт взрывается, взрывается детство, наверное, взрывается юность. Много юмора было. Материал — повод для моего внутреннего состояния. Не знаю, почему они смеются. Я делаю драму, даже катастрофу, но без юмора ее не сделаешь. Мы очень глубоко залезли в землю, а там очень много юмора, как в аду. Надо достигнуть ада, чтобы там смеяться, потому что в аду очень весело и смешно. Это в раю только скучно. Для актера пребывание в аду — это нормально, я их веду туда, потому они смеются, хотя там пекло, там страшно. Так страшно, что мы даже смеемся.  — Все-таки психология творчества — вещь абсолютно непредсказуемая. Сергей Гармаш рассказывал, что на каждой репетиции вы позволяете ему подняться еще на одну ступеньку, и он не знает, сколько еще ступеней вы для него придумали. То есть для него эта работа воспринимается исключительно как движение вверх.  — Я думаю, ступеней всего 13, почему-то такое число. Но если мы зайдем на 7-8, то будет очень интересно, потому что появляются новые сюжеты, то есть на каждой сцене по пять-семь сюжетов. И вот эти сюжеты видоизменяются, но они не прекращаются, они только продолжаются. То, что мы отменяем, — это не есть отмена, а только продолжение. Так и в театре: то, что произойдет или должно произойти в театре Вахтангова, изменения или перемены, — это не есть начало и не есть конец, это только продолжение.  — Скажите, будете ли вы снимать спектакли, которые сейчас в репертуаре?  — Сейчас составлен репертуар до января. Это верно, я должен иметь мотивы для того, чтобы снимать спектакли. Но обязательно будем и новые делать спектакли, и старые снимать. Если получится за полгода найти группу, то мы можем объявить мораторий для театра весной, весной закрыться, продолжить работу летом, чтобы в 2008 году сезон начать четырьмя новыми премьерами. На сцене репетировать, в фойе репетировать, в репетиционном зале репетировать, то есть везде, где возможно. Самая сложная проблема — собрать в одно время всех этих личностей, режиссеров.  — То есть не все четыре спектакля будете ставить вы?  — Нет, я — один. Может, пятый, а может один из четырех. Это трудно. Надо концентрировать режиссерскую группу, десант.  — Десант литовский?  — Нет. Одного режиссера, может быть, я и приглашу. Это касается европейских режиссеров. Я жажду увидеть и в этом театре и русского режиссера, близкого по группе крови не мне, а театру. Так как представляю эту группу крови я.  — В минувшую пятницу Роскультура по представлению Генеральной прокуратуры России включила в контракты на государственную поддержку спектаклей и фильмов ограничение по курению табака на сцене и употребление спиртных напитков. Насколько вы готовы следовать этому и есть ли такие ограничения в Литве?  — Да, сейчас в Литве мы нигде не курим, не позволено курить ни в театрах, ни в кафе, ни в ресторанах. Конечно, это ущемляло мои права, а потом мне понравилось, как-то я себя сдерживал. И беседа при чашке кофе другая, и экономнее, и для здоровья хорошо. То есть это очень хорошая оказалась вещь. И ты сам чувствуешь себя немножко отсталым человеком, если начинаешь курить где-то. Тогда ты уже не интеллектуал, и никак нельзя сказать, что ты культурный человек. Я думаю, что эти усилия верны. А на сцене мы еще пока закуриваем, но есть специальные театральные сигареты, которые на окружающих и некурящих не влияют, они безопасные, как и огонь, который мы используем. Вообще курением на сцене я не занимаюсь. Поскольку я классикой занимаюсь, то там как-то нет этого вопроса. Если курение убрать со сцены, это ни на что не повлияет. Наоборот, чище будет и лучше.  — Скажите, интересно было ли вам поставить «Принцессу Турандот»?  — Откровенно скажу, нет. Я пытался со своими студентами, была такая мысль. Еще не думая о Вахтанговском театре, это было раньше, я пробовал и отказался, остановился и не продолжил. Я понял, что я ее никогда не буду делать.  — А что останавливает?  — Может быть, я сам, я не нахожу там настолько трагизма, чтобы это было смешно, или трагизм трансформировался в изящность, комедию, может быть, экстравагантность какую-то. Нет там переворота, надо придумывать, а я не люблю придумывать. То есть придумать можно, но зачем? Лучше поискать другую пьесу, где не надо придумывать, а надо вымысел подключить. Вот это разные вещи.