Красота по-вахтанговски

Александр Смольяков, Литературная газета от 7 июня 2006

Сегодня очень мало спектаклей о красоте. О власти денег — пожалуйста! О социально-философских проблемах — найдётся! О любви, которой нет места в прагматичном мире, — сколько угодно! Но красота почему-то почти никого не интересует. Даже такие известные произведения на эту тему, как, например, «Портрет Дориана Грея» или «Дама с камелиями», трактуются нарочито тенденциозно, с акцентами на совершенно иных мотивах. Тем интереснее в этой ситуации спектакль молодого поколения Театра им. Евг. Вахтангова, вчерашних студентов Щукинского училища, «Собака на сене». Действие начинается с обращения к публике слуги главной героини: на испанском языке он предлагает? выключить мобильные телефоны. Привычная просьба, высказанная столь необычно, вызывает смех и аплодисменты в зале, сразу же настраивая аудиторию на несерьёзный лад. Режиссёр Юрий Шлыков (он же руководитель курса, на котором учились большинство актёров — участников постановки) принципиально отказывается от условно-исторической Испании, снимая тем самым и упрёки в этнографических неточностях, и попытки сравнения с известным телефильмом. Узорчатые ширмы то поднимаются, то опускаются и обозначают дворец красавицы-вдовы Дианы де Бельфлор (что, кстати, в переводе с испанского означает «прекрасный цветок»). Этот дворец — настоящее женское царство. Конечно, здесь есть мужчины: уже упоминавшийся слуга Фабьо (Иван Михайловский), дворецкий Отавьо (Евгений Фёдоров), наконец, секретарь Теодоро, которому суждено покорить сердце Дианы. Но не они здесь главные. Затянутая в узкие переливающиеся шелка Диана окружена не менее изысканно и пышно одетыми служанками. Их выход напоминает модное дефиле. Художник Максим Обрезков (его предыдущей работой на вахтанговской сцене была «Чайка» в постановке Павла Сафонова) превратил всех без исключения актрис в настоящих королев подиума, максимально выигрышно и эффектно показав каждую из них. Фантазия соединяется с безупречным чувством стиля, и, что не менее важно, костюмы диктуют определённую пластику, удерживая актрис от бытовых жестов, окрашивая происходящее романтической иронией. Между тем интрига идёт своим чередом, маркиз Риккардо (Александр Кознов) вместе с графом Фредерико (Александр Прудников) строят козни несчастному Теодоро, который, в свою очередь, никак не может сделать правильный выбор, то восхищаясь Дианой, то заключая в объятия Марселу (Алёна Фалалеева). Честно говоря, Александру Лобанову в роли Теодоро немного не хватает непосредственности и темперамента, и лишь по финальному танцу (балетмейстер Олег Николаев) можно понять, что его герой способен на искреннее чувство. Елена Ташаева играет Диану холодноватой, а порою даже резкой, как будто драгоценная ткань обвивает не только её тело, но и душу. Так бы и тянулась эта история, если бы в неё не вмешался слуга Теодоро по имени Тристан. Андрей Харенко демонстрирует в этой роли море обаяния, улыбается, танцует и вихрем носится по сцене. Он-то и заявляется к графу Лудовико под видом турка, чтобы обеспечить своему господину знатное происхождение. Один из старейших мастеров вахтанговской труппы Александр Граве играет Лудовико чуть сентиментально, но при этом просто, тонко чувствуя стиль спектакля и подхватывая настроение своих молодых партнёров. Придирчивый взгляд, возможно, не найдёт в этой «Собаке на сене» веры во всепобеждающую силу любви, но параллельно с собственно сюжетом пьесы Лопе де Вега здесь можно увидеть сверхсюжет о власти красоты над действительностью. Предельно эстетизированная и соответственно ритуализированная жизнь во дворце Дианы сбивает мужчин с толку, завораживая их чувственной магией. Даже задуманному убийству здесь не дано свершиться — не по этой ли причине? В этом сила Дианы, но и её слабость, поскольку собственная красота лишает её воли, и только некто посторонний вроде Тристана может привести историю к счастливому концу. Не напоминает ли всё это сказку об одной восточной принцессе, любившей загадывать загадки? Ведь там тоже было много красивых женщин в роскошных туалетах и тоже шла речь о загадочных взаимоотношениях жизни и театра. Как ни странно, а на самом деле вполне закономерно, спектакль Юрия Шлыкова лежит абсолютно в русле традиций вахтанговского театра, где земная красота всегда осмысливалась как высшая ценность этого мира (будь то «Антоний и Клеопатра», «Варшавская мелодия» или «Варвары»). И если красота в мире существует, значит, ещё не всё потеряно. С этой точки зрения спектакль молодого поколения вахтанговцев полон оптимизма, который передаётся и публике.