Девяносто сезонов

Aлександр Кремнев, Театрал от 1 февраля 2011

Этот уголок Арбата для многих артистов стал центром вселенной: вся жизнь вахтанговцев проходила здесь, в красивом здании на углу Большого Николопесковского переулка. Однако не только здание, но и пространство вокруг него давно обросло легендами. Сегодня актер Владимир Этуш один из немногих, кто играл на этой сцене еще до войны. Правда, недолго. 30 июня 1941 года он насчитал в зале всего тринадцать зрителей, понял, что его место не здесь, а на фронте, и прямо после спектакля направился в военкомат. Он помнит огромную очередь на Арбате, под стенами театра: в первые дни войны москвичи выстроились в сберкассу, чтобы забрать свои деньги. Сберкасса не сохранилась, зато уцелел дом, в котором она располагалась, — на углу Арбата и Большого Николопесковского переулка. А после войны Этуша ожидали великие победы и на театральном фронте. В 1945 году он начал преподавать в училище Щукина (сегодня он поистине патриарх вахтанговской школы), а на сцене сыграл десятки ролей, отличавшихся комедийным блеском, изящной иронией, глубиной драматических красок. Любовник Блендербленд в «Миллионерше», портной Фератера в «Голосе», Журден в «Мещанине во дворянстве», иллюзионист Марвульо в «Великой магии»… Десятки ролей на одной сцене. Наказание для Маковецкого Пересечение этих улиц отразилось и в судьбе артиста Сергея Маковецкого. Сегодня он играет главные роли, но на заре 1980-х годов ему доставались в основном эпизоды. Но, наконец, художественный руководитель театра Евгений Симонов пообещал, что в следующем сезоне даст Маковецкому роль Моцарта. Все лето актер читал книги о великом композиторе, изводил себя поиском черт будущего персонажа. А когда пришел в театр, увидел свое имя в самом конце списка действующих лиц — ему снова достался крошечный эпизод. Обида была настолько глубокой, что на первой же репетиции артист не выдержал и нагрубил режиссеру, швырнув об пол стул. Тут же последовало наказание: Маковецкого разжаловали из артистов в дворники. Несколько месяцев он должен был долбить перед театром лед. Однако Маковецкий специально выбирал такое время, чтобы выйти с ломиком на Арбат прямо перед началом спектакля. Вскоре его узнала одна из постоянных зрительниц, работавшая в управлении культуры. «Сережа, вы что же, дежурите?» — спросила она. Маковецкий, продолжая размахивать ломом, ответил: «А как же! Сегодня дежурю я, завтра — Василий Семенович Лановой»… Благодаря этой даме артиста вскоре восстановили в труппе. «В кого вы целились этим орудием?» За этим театром в сталинскую эпоху велась круглосуточная слежка (равно как и за многими зданиями на Арбате, по которому пролегала дорога Сталина на ближнюю дачу). Место возле театра долгие годы охранялось «топтунами». Так называли гэбистов, которые ходили в валенках, чтобы не создавать лишнего шума: они наблюдали, подслушивали разговоры прохожих. Доставалось и жителям ближайших домов. Например, в мае 1952 года литературовед, проживавший в доме № 35 (сейчас здесь находится Центральный дом актера), после дождя поставил ботинки сушиться на подоконник. Через десять минут в квартире раздался дверной звонок. На пороге стоял один из «топтунов». Держа в руке ботинок, он громко спросил: «В кого вы целились этим орудием?» Несчастный литературовед побледнел, стал объяснять, что всего лишь поставил обувь сушиться на окно. Однако «топтун» не верил и продолжал допрос. С фасада этого здания в сторону театра смотрит фигура печального рыцаря. Именно он стал прототипом Коровьева-Фагота в романе Булгакова «Мастер и Маргарита». И, кстати, именно над Театром Вахтангова Маргарита кружила в полете. Считается, что Булгакова привлекала таинственность и мистика, которыми всегда был окружен театр. Сам же Михаил Афанасьевич у вахтанговцев был частым гостем. В 1928 году здесь с успехом прошла премьера его пьесы «Зойкина квартира». Однако вскоре (под давлением властей) она была снята из репертуара якобы за «искажение советской действительности». Репетиции в четыре утра Театр был окружен загадочностью еще и потому, что на протяжении восьмидесяти лет в его репертуаре шел легендарный спектакль «Принцесса Турандот» — сказка о жестокой принцессе, сердце которой мечтает покорить юный Калаф. Это была последняя (и самая выдающаяся) постановка основателя театра Евгения Вахтангова. Он не только поставил ее в гротесковых красках, но и создал для артистов блестящие условия для импровизации. Например, важную роль в спектакле играли итальянские маски — Бригелла, Тарталья, Панталоне и Труффальдино, — которые шутили на злободневные темы, как бы осовременивая сказку. Говорят, Станиславский после премьеры заявил, что Евгений Вахтангов во многом его превзошел. Правда, этих слов Евгений Багратионович уже не слышал. В театре он был в последний раз в ночь с 23 на 24 февраля 1922 года на генеральной репетиции. Он был закутан в меховую шубу, с мокрым полотенцем на голове, его бил озноб. Он заставлял актеров долго выстаивать в одной и той же мизансцене. В четыре часа утра собрал всех и скомандовал: «А теперь вся пьеса — от начала до конца!» Вернувшись домой, он лег в постель и больше уже не вставал. 31 мая его похоронили: гроб с телом ученики несли на руках от театра до Новодевичьего кладбища. Кстати, портрет и скульптурное изображение Вахтангова можно увидеть в зрительском фойе. А перед театром установлен и памятник его творению — принцессе Турандот. «Посмотрите, какие у него глаза» Долгие годы роль принцессы исполняла Юлия Борисова (легендарная актриса сегодня играет в спектакле «Без вины виноватые»). А первой исполнительницей Турандот была Цецилия Мансурова. Кстати, именно благодаря ей советские зрители узнали о Юрии Яковлеве: когда Яковлев поступал в Театральное училище имени Щукина, ему сказали, что особых актерских данных у него нет. Яковлев расстроился и в свое оправдание ляпнул, что его отца когда-то хвалил сам Станиславский, но все засмеялись. Стало очевидно, что в училище его никогда не возьмут. Вдруг с места вскочила Мансурова и произнесла: «Ну разве можно его не взять? Посмотрите, какие у него глаза». А уже через несколько лет актер стал восходящей звездой Театра Вахтангова. Важным в творчестве актера Вахтангов считал гротеск, ощущение театра как праздника. К сожалению, Вахтангов рано ушел из жизни, но его традицию долгие годы сохраняли ученики, в частности Рубен Симонов. Кстати, при всем величии своего таланта он был из тех людей, кто не мог долго готовиться к спектаклю. На служебном входе театра он появлялся за пять минут до начала, затем быстро гримировался и бежал на сцену. Однажды ему сделали замечание: «Как же так, Рубен Николаевич, вы народный артист СССР, а своими опозданиями дурной пример подаете молодежи». На следующий день Симонов пришел на час раньше. Загримировался, долго бродил за кулисами, спускался в буфет, повторял в гримерке пьесу, а когда вышел на сцену, едва не провалил свою роль. «А что скажет Владимир Ильич…» Жизнь Рубена Симонова была такой же трагикомичной, как и большинство спектаклей театра. Сперва он учился на юридическом факультете, но ушел оттуда в 1919 году в студию Федора Шаляпина. Играл в спектакле, пока его игру ни увидел Вахтангов. «Из него получится прекрасный комедийный актер», — говорил режиссер и вскоре переманил молодого Рубена в свою студию, которая открылась в Мансуровском переулке. Единственным условием Вахтангов выдвинул такое: «В студии должно быть больше русских, поэтому смени армянскую фамилию на русскую». Так Рубен Симонянц стал Рубеном Симоновым. Правда, учился актер у Вахтангова не больше двух лет: в 1922 году Евгений Багратионович ушел из жизни, но Симонов станет одним из главных студийцев, кто делом всей своей жизни будет считать память об учителе. Это было удивительное актерское братство: они не разошлись, не пригласили к себе нового руководителя, а работали вместе. И добились того, что их театр через несколько лет был назван именем Вахтангова (до этого он назывался Третья студия МХТ). Рубен Симонов многое сделал для сохранения вахтанговских традиций, удивительно смело и точно развивал труды своего учителя, много лет преподавал в Щукинском театральном училище, поставил не один десяток спектаклей и именно он в хрущевскую «оттепель» восстановил «Принцессу Турандот». И снова — след вахтанговской культуры: при всей многогранности своего таланта Рубен Николаевич отличался редкой находчивостью, о которой и сегодня ходят легенды. Например, такая. До войны в первоначальном варианте пьесы «Человек с ружьем» была сцена, в которой Сталин (Рубен Симонов) приходит в кабинет к Ленину (Борис Щукин). В 1937 году актеров пригласили сыграть эту сцену на правительственном концерте в честь юбилея советской власти. Грим требовал портретного сходства, поэтому артисты на протяжении нескольких часов гримировались в театре, затем сели в машину и отправились в Большой театр на концерт. В то время еще не было тонированных стекол и на окнах старенького «Форда» висели занавески. Подъезжая к театру, машину с артистами остановил постовой и стал ругать водителя: — Куда ты прешь?! Вылезай, по этой дороге сейчас Сталин должен ехать, а ты не останавливаешься. Затем милиционер стал вытаскивать водителя за рукав из машины. Рубен Симонов отодвинул занавеску и «при полном параде», и тихо, но уверенно сказал: — Товарищ милиционер, подойдите, пожалуйста, сюда. Милиционер вытянулся в струнку, а вошедший в роль Симонов продолжал: — Вы знаете, что, останавливая мой автомобиль, вы облегчаете покушение на меня. Вы знаете, сколько у меня врагов. Я выбрал такой простой автомобиль, чтобы дезориентировать противников. Обезумевший милиционер стал извиняться, на что Симонов ответил: — Я вас прощаю, но я не знаю, что по этому поводу скажет Владимир Ильич… — А с вами, батенька, я поговорю попозже, — раздался из машины голос, и показалась голова Ленина. Это Щукин придвинулся к окну. Обалдевший милиционер взял под козырек, и актерский автомобиль проследовал дальше. После концерта к актерам подошел человек и попросил их пройти в ложу к товарищу Сталину — Слышал о вашей шутке с милиционером, — сказал он. — Можете его навещать в Кремлевской больнице, палата 26. Сегодня невозможно установить, насколько правдива эта легенда: прошли годы, сменились поколения, но этот уголок на Арбате для многих актеров по-прежнему остается центром вселенной, имя которой Евгений Багратионович Вахтангов.