«Пристань» памяти

Роман Должанский, Коммерсантъ от 16 ноября 2011

Московский театр имени
Вахтангова отпраздновал свое 90-летие премьерой созданного под руководством
Римаса Туминаса спектакля «Пристань», в котором на сцену вышли
прославленные ветераны вахтанговской труппы. На приуроченной к юбилею премьере
умилялся и грустил РОМАН ДОЛЖАНСКИЙ.

О
традициях юбилейных торжеств в спектакле «Пристань» напоминает только
финал, когда сцену закрывает белый экран-парус, а на него проецируются фотографии
знаменитых актеров, когда-то игравших на этих подмостках,— и появление каждого
из ликов зал встречает благодарными аплодисментами. Идея худрука театра Римаса
Туминаса, однако, состояла в том, чтобы аплодисменты достались не теням
прошлого, а в первую очередь вахтанговцам, которые остаются на сцене своего
родного театра. Многие из них в силу понятных причин, наверное, не смогли бы
сейчас «вытянуть» на себе главную роль в большом спектакле — а
неглавные им и предлагать совестно — но фрагмент или несколько сцен сыграть не
просто могут, но так могут, что только диву даешься.

Новый
спектакль придуман не просто благородно, но и весьма хитро: по сути дела, это
спектакль-концерт, состоящий из отрывков. Всего их девять, в день юбилея было
сыграно восемь, но легко вообразить представление «Пристани»,
состоящее из семи или шести частей (тем более что восьмичастная композиция
длилась четыре часа). Программка сделана в виде набора открыток, который можно
легко тасовать. Так же легко тасовать и фрагменты спектакля — никакой
сколько-нибудь важной сквозной мысли в этой композиции, где Пушкин соседствует
с Эдуардо Де Филиппо, а Брехт с Буниным, не прочитывается. Водная тематика,
заданная в названии, дает о себе знать лишь изредка возникающими звуками волн.
Пристань — это, конечно, сам Театр имени Вахтангова, об архитектуре которого
напоминает декорация Адомаса Яцовскиса, почти не меняющаяся весь вечер: высокие
стены, колонны, деревянные скамьи, театральная люстра и темнота сценической
глуби.

Сборный
вечер бенефисов — не тот случай, когда уместно обсуждать работу постановщика,
тем более что над спектаклем работала целая режиссерская команда и авторство
того или иного фрагмента осталось анонимным. К тому же, когда речь идет о
немолодых мастерах сцены, вряд ли стоит ожидать поразительных метаморфоз — и
неудивительно, что, скажем, Василий Лановой читает Пушкина столь же звонко и
радостно, как две или три эпохи тому назад. Понятно, что главное в этом
спектакле — сам факт встречи публики с любимыми актерами. И как бы ни менялся
набор «Пристани», четыре фрагмента из показанных в день 90-летия
кажутся особенно ценными.

Два
из них все-таки просятся быть развернутыми в целые спектакли — «Цена»
Артура Миллера и «Визит дамы» Фридриха Дюрренматта. Когда Юлия
Борисова первый раз появляется в роли миллионерши Клары Цаханассьян, приехавшей
в родной город, чтобы в обмен на большие деньги получить жизнь своего давнего
возлюбленного, зал буквально замирает от восхищения. Принцесса Турандот
предстает действующей и властной королевой — эксцентричной и загадочной,
точено-изящной и в то же самое время величественной. Остается только
досадовать, что предыдущая премьера в родном театре у Борисовой была еще в
прошлом веке. Наверное, поэтому в первом своем эпизоде актриса кажется немного
скованной, но, когда в роли наступает драматический перелом, темперамент и
тонкость Борисовой, соединяясь, срабатывают столь сильно, что стыдишь самого
себя, минуту назад непроизвольно высчитывавшего возраст актрисы.

Владимир
Этуш и его герой — продавец мебели Грегори Соломон из «Цены» —
ровесники. «Мне почти 90»,— эту реплику Этуш адресует непосредственно
зрительному залу, буквально взрывающемуся овацией. В зал кидаются и многие
другие реплики Соломона — ироничного и мудрого старого еврея, философствующего
коммерсанта, вроде бы уставшего от жизни, но не перестающего наслаждаться
каждой ее секундой. И если игра Юлии Борисовой напоминает об аристократизме и
возвышенном благородстве вахтанговской традиции, то игра Владимира Этуша — о ее
лукавстве, о масках и шутовстве.

Наконец,
не отрывки из пьес, а два коротких рассказа Бунина. Один — малоизвестный,
«Благосклонное участие», сыгранный 95-летней Галиной Коноваловой —
актрисой, никогда не входившей в число вахтанговских знаменитостей. Лишь десятый
десяток лет принес ей всеобщее почитание и заметные новые роли. Конечно,
зрители смотрят на нее как на диковинку: женщина, которая старше своего
академического театра, буквально порхает по сцене в туфлях на каблуках,
демонстрирует изящные ножки и приглашает оценить свое декольте, жонглирует
текстом так, как будто импровизирует, меняет наряды буквально на глазах у
зрителей и не забывает с ними кокетничать. В рассказ про всеми забытую старую
актрису, трепетно готовящуюся к выступлению на благотворительном вечере, Галина
Коновалова примешивает изрядную долю самоиронии — и тем самым избавляет публику
от неудобства, которое деликатные зрители должны были бы испытывать на
«Благосклонном участии».

Когда,
опираясь на трость, на сцене появляется Юрий Яковлев, зал словно превращается в
единое целое, сжимающееся от любви к этому чудесному актеру и в тревоге за
него. Кажется, из всех физических средств выразительности у него теперь есть
один только голос. «Темные аллеи» Бунина Яковлев играет своим голосом,
в бархатных складках которого отыскиваются и горечь от невозвратности прошлого,
и строгое приятие судьбы, и удивление от невозможности понять высший промысел,
и какая-то завидная любезность расставания с земным. Когда рассказ закончен,
герой медленно уходит в глубину сцены, и на фоне открывшегося светлого задника
его черная фигурка, точно готовясь взлететь, вдруг начинает легко
пританцовывать — а на прощание он, не обернувшись, взмахивает тростью.
«Все проходит, да не все забывается»,— сказано у Бунина. Вот и этот танец-уход
Юрия Яковлева не забудется никогда.