Кризис признания

Алена Карась, Российская газета от 19 января 2012

Римас Туминас по матери принадлежит семье
староверов, за 400 лет до его рождения бежавших в Литву.

Мать из любви к его отцу изменила вере,
перешла в католичество. Потом оказалась одна с детьми, но назад к староверам не
вернулась, осталась без конкретности храма. Кажется, и ее сын, случайно, из-за
любви попавший в театр, в итоге обрел в нем свой ответ на вопрос о боге.
Пережив с Театром им. Вахтангова, который он возглавил в 2007 году, сильнейший
кризис недоверия, когда старейшие актеры труппы вдруг потребовали его изгнания,
он, кажется, теперь испытывает себя на прочность новым кризисом — кризисом
признания. Поставив «Дядю Ваню» и стяжав с ним все возможные премии,
он, казалось, замер в нерешительности и неожиданно сочинил к 90-летию
вахтанговского детища молитвенную симфонию о театре и его актерах —
спектакль-концерт «Пристань».

Когда-то его постоянный соавтор, композитор
Фаустас Латенас, написал для «Макбета» Някрошюса музыку на тему
«Господи, помилуй!» — Miserere. Эта мольба о милости странным образом
проходит через все спектакли Римаса. «Мадагаскар» — мольба о милости
друг к другу и самим себе, к своему прошлому и настоящему. «Дядя
Ваня», погруженный в безнадежные сумерки человеческой отчужденности,
буквально заливает вас волной сострадания к тому, кто был создан лучшим и для
лучшей жизни…

Miserere — льется хор голосов в финале
«Пристани», и это молитва о живых и мертвых, воскрешающая не только
память, но и саму чувственную ткань вахтанговского стиля, в котором
изысканность соединена с юмором, легкость с жанровой эффектностью, цирковая
виртуозность с тончайшей подробностью чувств. Так элегантно и тихо выходит Юрий
Яковлев в бунинских «Темных аллеях». Красота внезапной встречи с
женщиной, которую он любил, чувство безвозвратности, холодная ясность старости,
хрупкость счастья — все сыграно с тихой, пронзительной простотой. Таким щемящим
и праздничным, трагическим и дерзким вызовом выглядит игра Юлии Борисовой в
«Визите дамы». Так виртуозно и легко, точно бравурный музыкальный
пассаж, играет маленькую сцену из миллеровской «Цены» Владимир Этуш и
ранит вас в самое сердце.

Сложенный из разных отрывков, сделанный с
помощью разных режиссеров, этот спектакль Римас Туминас соединил одной
интонацией, одной мелодией, одним смыслом — «Господи, помилуй!»,
Miserere!

Поставив «Горе от ума» в
«Современнике», Туминас открыл редко различаемую в пьесе боль
сиротства, неприкаянности, непомерной и бессмысленной гордыни, отзывающейся
юродством и эксцентрической бравадой. Он увидел Москву вчерашнюю, сегодняшнюю и
метафизическую, замершую между старым и новым, между Западом и Востоком, между
тиранией и либеральной идеей. Он увидел историю мальчика, уехавшего из дома в
поисках свободы, вернувшегося в поисках утраченной любви и не нашедшего ни того
ни другого. Именно так Туминас прочитал этот текст — через свой личный опыт
затерянного в Литве русского и прикипевшего к московским печкам литовца. И над
всем этим парила какая-то молитвенная интонация надежды на спасение.

Театр как опыт преодоления отчаянья, как
опыт надежды, как опыт противостояния тлену и энтропии — так сквозь годы Римас
Туминас возвращает себе детскую веру своей матери. А вместе с тем — и нам, его
благодарным зрителям.