Литовец, влюбленный в Чехова

Геннадий Демин, Трибуна от 20 января 2012

Вахтанговский театр отмечает
60-летие своего лидера Римаса Туминаса, сумевшего вернуть коллективу былую
славу и вывести в лидеры.

Его явление сравнимо с ослепительной
кометой. Или – с огромными, в полнеба, шарами праздничного салюта. Но
фейерверки недолги, а имя РИМАС ТУМИНАС впервые вспыхнуло на театральном небосклоне
Москвы лет пять назад.

Первый иностранный постановщик (хотя и
выпускник ГИТИСа), который возглавил в российской столице театр – и сумел за
короткий срок сделать его примером слияния европейской режиссуры и русской
актерской школы. Имя Туминаса было знакомо раньше как бы со стороны. Знали о
его спектаклях в Литве, и за ее пределами. Но назначение руководителем
знаменитой столичной труппы – с кошачье-мягким и звенящим названием
«вахтанговцы» – заставило взглянуть по-новому на режиссера с международной
славой. Вынудило гадать, сможет ли нервный и жесткий лидер вернуть былой блеск
этим подмосткам? Задача, которую не разрешил даже его великий предшественник
Михаил Ульянов. А критичность ситуации лишь возрастала. На московских сценах
все сильнее сказывалось отсутствие внятной государственной политики и
выдавливание театра на задворки шоу-бизнеса. Напирала и новая публика –
самодостаточные нувориши и офисный планктон. Странный сплав лихорадочной суеты
и глубокой застылости захватывал все новые площадки.

Для Туминаса переход в московский статус
был, конечно, смертельным номером, хотя режиссер демонстрировал уверенность в
себе и несокрушимость воли и обаяния. Тем более восхищает траектория
восхождения, выстроенная Туминасом вопреки всем агрессивным обстоятельствам
(одно из серьезнейших – остановка, из-за кризиса, строительства малой сцены, с
которой он мечтал начать обновление). Пришлось запастись энергией и терпением:
первые шаги с трудом принимались как внутри театра, так и публикой. Надежда на
скорое объединение поколений в одном спектакле разбилась: главные лица
отказывались от неглавных ролей. Туминасу надо было проявить упрямство и
въедливость, даже яростную непреклонность, чтобы прийти к оглушительному успеху
«Дяди Вани», а потом – к бурной «Пристани».

Вдохновляет свежесть самой идеи «Пристани» –
взамен стандартной церемонии создать феерию, где корифеи сыграют роли, о
которых мечтали. Туминас каждому из мастеров выкладывает звездную дорогу,
вокруг каждого создает благоговейную атмосферу увлеченности и восторга.
Драгоценный актерский дар получает роскошную оправу. Возможно, тень сомнений
еще витает над вахтанговской сценой: очевидно, что даже в «Дяде Ване», помимо
сверкающего трио – Сергей Маковецкий, Владимир Симонов, Людмила Максакова,
можно было ждать и других свершений.

Но лоцман вахтанговцев талантлив не только
на сцене. Он ощущает настрой столь разной публики. И умеет найти
равнодействующую, стало быть – услышать время. Театральный протуберанец на
Арбате предрек общественный выплеск на Болотной площади. Артистической
молодости остается учиться у мастера искусной политике и молить, чтобы
театральные боги продлили плодотворность московского Туминаса. Чтобы наши
режиссеры переняли у юбиляра не только виртуозный его профессионализм, но и
умение созидать свою эпоху.