Юрий Любимов: 95 лет на сцене

Марина Тимашева, Известия от 28 сентября 2012

Накануне юбилея великий режиссер рассказал о своей жизни.

30 сентября одному из величайших режиссеров мира — Юрию Петровичу Любимову — исполнится 95 лет. Весь этот день он проведет не дома (хотя рядом будут его супруга Каталин и сын Петр, который специально прилетает из Милана), а в театре имени Вахтангова. В 13 часов Любимов начнет репетировать с актерами спектакль «Бесы», который поставил в прошлом сезоне, после того как департамент культуры правительства Москвы подписал его заявление об отставке с поста худрука Театра на Таганке. Вечером сыграют «Бесов», потом — банкет, здесь же, в вахтанговском театре, в котором Любимов с 1946 по 1964 год служил актером.

Первоначально Любимов от встреч с журналистами отказывался: «В этот день не я должен говорить о себе, а другие — обо мне». Но общественный темперамент и непобедимая актерская природа, которые требуют общения с аудиторией, одержали  верх над логикой. В фойе вахтанговского театра на фоне фотоэкспозиции, развернутой в его честь, великий Мастер не столько отвечал на вопросы, сколько импровизировал в излюбленном им жанре «свободной композиции».

Он вспоминал о том, как совсем еще мальчиком поступил на работу в МХАТ 2-й, как сыграл здесь во французской пьесе «Мольба о жизни» парикмахера, как стал свидетелем разгрома театра, закрытого Сталиным: «Актеров разбросали по разным коллективам. В последний день они стояли на лестнице и плакали. Зрители не желали расходиться, и милиция вежливо их выпроваживала». После того, как МХАТ 2-й был уничтожен, Любимов пришел в Театр имени Вахтангова. Стал первым его артистом, играл Сирано де Бержерака, Ромео (с Джульеттой — Людмилой Целиковской), Бенедикта («Много шума из ничего»). Эту роль он принял от Рубена Симонова, и тот обиделся на юного коллегу, ревновал к успеху. Зато отец Юрия Любимова, который считал избранную им актерскую профессию позором для всего рода, мечтал видеть его инженером-электриком, после этого спектакля произнес: «Что-то, значит, в тебе есть». Любимов считает эту оценку лучшей рецензией.

Со свойственным ему чувством юмора Юрий Петрович рассказывал о том, как встретился на сцене с Борисом Щукиным. Тот играл в «Человеке с ружьем» Ленина, а Любимов — связиста, «доносил до вождя хорошие новости». С Щукиным он не репетировал, тот был «недосягаем»: «Я знал, где должен стоять Щукин. Выхожу на сцену, а его нет. Я тихо спрашиваю: «А где же Ленин?».  Щукин, из другого угла: «Я здесь, молодой человек».  Ну, доложил я ему все по тексту. А потом, за кулисами, мощный такой актер Глазунов спрашивает: «Ты что там делал, что тебе так хлопали?». Я отвечаю: «Вдохновение было у меня. Я Ленина увидел». Завтруппой тогда пригрозил, что выгонит меня из театра».

Последний раз Любимова  выгнали из созданного им Театра на Таганке. Режиссер настаивает, что это был не политический театр: «В театре, который я создал, который известен всему миру, я занимался эстетикой, расширением палитры. Я искал новые краски в работе с пространством, со стилем». 

Возвращение на Таганку Любимов считает невозможным: «Не вернусь. Я потерял контакт с актерами. А «таганковских» зрителей я встречаю  теперь здесь, в театре имени Вахтангова».

Труппа Театра на Таганке тоже собирается праздновать юбилей Любимова, на эту новость Юрий Петрович реагировал зло: «Не сомневаюсь, что они напьются и будут лить крокодиловы слезы».

Значит, эту главу своей рукописи Мастер считает завершенной. 16 декабря Большой театр представит премьеру оперы «Князь Игорь» в его постановке.

— Вот меня выгнали с Таганки, — сказал Любимов, уподобляя своих бывших товарищей половцам, — а я, как поет Князь, «свой позор сумею искупить».

Худрук вахтанговского театра Римас Туминас, много лет назад практикантом испытавший на себе творческий метод Любимова (Юрий Петрович  на нем показывал своим актерам, как нужно кого-то трясти, бить или толкать), сообщил, что нисколько не сомневается, что Юрий Петрович свое 105-летие тоже отметит на сцене Театра имени Вахтангова.

— Вместе с теми из нас, — Туминас хитро посмотрел на собравшихся, — кто до этого доживет.