Надежда Ламанова: «Поставщик двора Ея Императорского Величества»

Лев Колодный, Московский комсомолец от 26 апреля 2012

Цвета ясного неба семиэтажное здание на Тверском бульваре, 10, пилонами и лепниной стоявший на его месте ампирный особняк, уступивший место доходному дому. Принадлежала прибыльная недвижимость портнихе, известной всем дамам Москвы, шившим и мечтавшим заказать у нее платья. Притом что на Кузнецком Мосту всегда можно было купить все самое модное из Франции и Англии.

В Москве перед революцией насчитыва­лись сотни дамских и мужских портных, их имена мелким шрифтом заполняли страницы адресной и справочной книги «Вся Москва» за 1917 год. Но лишь одна модистка удостоилась чести к име­ни, отчеству и фамилии присовокупить титул: «п. двор». Это значило, что Надежда Петровна Ламанова-Каютова была «поставщиком Двора Ея Императорского Величества». Она шила платья императрице и великим княгиням.

Присваивал титул фабрикантам император «за состояние производства и влияние на жизнь страны», а их товарам—«за весьма чистую отделку, новейший фасон, доступные цены». Чтобы его за­служить, следовало не меньше 8 лет участвовать в официальных выставках, удостаиваться наград и не получить ни одной рекламации. Николай Шу­стов 38 лет домогался почетного звания, давшего ему право на бутылках лучшего отечественного коньяка изображать герб Российской империи и именоваться «поставщиком Двора Его Импе­раторского Величества».

По-видимому, парадный вход в модную мастерскую дамского платья, располагавшуюся в доме 10, украшал двуглавый орел. Наверняка два царских требования из трех — «весьма чи­стая отделка» и «новейший фасон» — выполня­лись неукоснительно. Но сильно сомневаюсь, что «низкая цена» соблюдалась. Иначе никогда она не смогла бы заработать столько средств, чтобы заказать проект дорогому архитектору Никите Лазареву и построить собственный многоэтажный дом. В нем содержала мастерскую с двадцатью портнихами, выставочным залом, жила в ком­форте, принимала на широкую ногу первых лиц мира искусства, сдавала квартиры состоятельным жильцам.

Дочь покойного обедневшего дворянина по­сле гимназии не смогла продолжить образование. Чтобы содержать оставшихся на ее попечении трех младших сестер, которым она заменила мать, пришлось оставить родовое имение в Нов­городской губернии и приехать в Москву учиться не дворянскому ремеслу в школе кройки и шитья. Несколько лет служила Надежда в модном ате­лье. Собственным делом обзавелась в 1885 году, на Большой Дмитровке, 23. Там к ней потянулись многие дамы, несмотря на мучительные, длившие­ся часами примерки, сопровождавшиеся обмо­роками. Сама Надежда Петровна не шила — она создавала эскизы и делала примерку, обкалывая ткань по фигуре сотнями булавок. Уподобляла себя архитектору, который рисует, проектирует, а строят каменщики.

Сеанс примерки заканчивался словами: «Снимайте все это осторожно, эскиз готов!» Звезда Ламановой медленно, но верно поднялась очень высоко. В ее платьях танцевали дамы высшего света на Русском балу в Зимнем дворце.

Прошло четверть века, прежде чем на Твер­ском бульваре, 10, зажглись огни у парадного входа ателье «поставщика Двора Ея Императорского Ве­личества». В своем доме хозяйка с размахом при­няла в 1911 году приехавшего впервые в Россию короля парижской моды Поля Пуаре, познавшего русское гостеприимство с шампанским рекой и красной икрой — ведрами, рестораном «Яр» и цыганами.

Тогда, на вершине славы модистки, художник Валентин Серов, выполнявший заказы членов Императорского дома, написал ее портрет. По­следний портрет в его недолгой жизни. Из-под полуопущенных век смотрят под пышной шапкой волос всевидящие глаза художницы, изучавшие самого портретиста, как клиента перед началом примерки…

Из Москвы, по наводке Надежды Петровны, ставший, несмотря на разницу лет, ее другом Поль увез купленный на рынках набор старинной и современной русской одежды: косоворотки, ко­кошники, сарафаны, сапожки, зарисовки армяков извозчиков и телогреек торговок. И на этой основе создал славянскую коллекцию, удивив Париж. В Кремле в Успенской звоннице, в Престольной палате Патриаршего дворца до недавних дней де­монстрировались одежда и театральные костюмы этого революционера мировой моды, избавившего женщин от корсетов. Его работы попали в Москву из лучших музеев Европы. Платья Ламановой, как картины и статуи, хранит Эрмитаж.

Надежда Петровна — фигура легендарная, единственная из отечественных модельеров XIX— XX веков не забытая, упоминаемая в мемуарах, статьях, исследованиях историков моды. Она прожила 80 лет, из них 24 года — при советской власти, лишившей ее состояния, имения, домов­ладения, мастерской. Ламанова выжила и творила, несмотря на весь ужас. Не эмигрировала вслед за своими знатными клиентками. Одну из заказчиц ее платьев, Александру Федоровну, расстреляли вместе с мужем-царем и детьми. Другую заказчицу—великую княгиню Елизавету Федоровну — сбросили заживо в заброшенную шахту.

Потерял все и муж Ламановой, присяжный по­веренный Андрей Павлович Каютов, чью фамилию она носила со своей девичьей. В Москве хорошо знали управляющего московским отделением страхового общества «Россия», актера-любителя, выступавшего на сцене под псевдонимом Вронский, члена Московского автолюбителей и Рус­ского фотографического обществ. Стало быть, по Москве перемещалась Надежда Петровна в престижном иностранном авто.

Ни за что ни про что, просто как враждебный элемент, попала в 1919 году бывшая домовладе­лица в камеру Бутырской тюрьмы. Выйти на сво­боду помогла невенчаная жена Максима Горького, бывшая актриса Художественного театра Мария Андреева, ставшая влиятельной в Кремле после революции, которую с мужем они «приближали как могли», добывая деньги для партии Ленина. Ламанову бывшая актриса хорошо знала: Надежда Петровна с 1901 года как художник по костюмам служила в театре Константина Станиславского, сказавшего о ней: «Наша драгоценная, неза­менимая, гениальная. Шаляпин в своем деле». Основатель Художественного считал ее почти единственным специалистом в области знания и создания театрального кос