Алексей Арбузов с его романтичными, влюбленными и самоотверженными персонажами вошел в тот пласт «сентиментальной культуры», что давно исчез из нашей жизни. А его пьесы ставят теперь в основном с ироническим постмодернистским акцентом. Однако первая постановка «Тани» на сцене Театра имени Евг. Вахтангова в режиссуре Сергея Потапова оказалась нежной, тонкой и в отношении арбузовской поэтики предельно точной. Тут есть понимание этой пьесы как нашего национального мифа о главенстве личного пути женщины и ее самореализации. Есть и память об «исторических» версиях «Тани», героиню которой играли и Мария Бабанова, и Алиса Фрейндлих, и Ольга Яковлева. И есть главное — обаяние и глубина арбузовского текста.

Идущий на Симоновской сцене театра спектакль аскетичен и безбытен. «Надбытовая» актерская игра. Временами речи героев напоминают некую поэтическую декламацию, обращенную куда-то далеко, вверх. Словно нащупывается в воздухе неуловимая арбузовская интонация, которую всем нам предлагают вспомнить. И возникающая музыка текста, как тонкое марево, плывет над всеми нами.

Таня (Анастасия Жданова) начинает жанр воспоминаний. Вероятно, будучи уже где-то далеко в Сибири, она вспоминает Москву, свою московскую жизнь с Германом и своего ворона Семён Семёныча (играет которого, исключительно в человеческом облике, бритоголовый Артем Пархоменко, и поскольку здесь ностальгический жанр, то подобные «превращения» понятны). Таня, одетая в платье со сложными складками 30-х годов и бантиком у ворота, очень серьезная и взрослая. В ней нет привычной для этой роли детской наивности и доверчиво-распахнутых глаз. Она реалистка и достаточно мудра. Мы чувствуем в ней тайную, пока не раскрытую свободу и изрядный запас мужества, который поможет пережить грядущие невзгоды.

Да, ей мужества не занимать. Это Таня 2026 года, разыгрывающая свою судьбу с драматизмом знания будущего, как и всего арбузовского сюжета. Сюжет же движется легкими штрихами «воспоминаний» с присущей самим воспоминаниям зыбкостью реальности.

Вот милая Таня в милой московской квартире, вот на пороге Герман (Владимир Гуськов) с бутылкой «Салхино» и торжество их годовщины; объятия, кружение и безмятежные милые шутки с веселыми планами будущего. «Как тихо. — Как будто во всем мире никого нет. — Только ты и я. — Ты, да я, да мы с тобой. — Снег идет. Ты любишь, когда идет снег? — Да. — Очень любишь? — Очень. — И я очень. Пусть идет».

А вот и тревожный, почти инфернальный сигнал о переломе жизни. На пороге сама Мария Шаманова (Полина Кузьминская), знаменитый директор енисейского золотодобывающего прииска. Словно зов судьбы, против которого не устоять инфантильному и мягкому Герману. Такие женщины, не спрашивая, уводят с собой навсегда. А Шаманова безоговорочна и сильна, как стальная струна. У нее властная комиссарская осанка и мужская стрижка, которая на торжествах по поводу испытания драги превращается в прическу роковой дивы, и Шаманова танцует и поет, как примадонна! Она — безусловная хозяйка жизни, хозяйка своего времени, и с этим невозможно спорить. На долю милой домашней Тани остается лишь стать немым свидетелем их любовного объяснения с Германом и, потрясенно уложив вещички, в слезах покинуть первую, нежную часть своей жизни.

Это история о человеческом взрослении и о том, как человек ищет и создает самого себя, а без испытаний и потерь взросление невозможно. Рождение и смерть сына, беспомощность недоучившейся студентки-медика против его болезни, одиночество и оторванность от мира — всё выталкивает Таню к новому созиданию своей судьбы. «Она немного музыкант, немного чертежник и немножко доктор, но в общем — ничего. Самое страшное, что она совершенно лишена собственных интересов», — говорил о ней Герман. И понимания собственного предназначения в жизни.

«Нынче у каждого в душе есть мечта. А у тебя мечты нет!» — произносит даже бабушка, у которой квартирует, теперь бездомная, Таня.

И во второй части своей жизни Таня уже другая. Сказочно другая. Она все же сделалась настоящим врачом и теперь работает на сибирских приисках, став Татьяной Алексеевной. Но в ушанке и валенках кажется нам совсем хрупкой и маленькой. Однако — непреклонной, твердой и жесткой: «Важно, что я чувствую себя здесь полезной. Остальное не существенно. Только работа может принести человеку истинное счастье. Все прочее — выдумка, ложь!» И она сейчас врачует целый мир. Вот во имя чего, сквозь горести и невзгоды, сокрушаясь и поднимаясь вновь, выстраивалась эта маленькая жизнь.

Обстановка все та же: почти пустая сцена с людьми, возникающими ниоткуда, как призраки каких-то воспоминаний — вероятно, уже совсем иной, неведомой нам, таниной жизни. Теперь здесь сибирское зимовье, и Тане надо ехать тридцать километров в пургу на лыжах по тайге, чтобы спасти чужого ребенка. Но призраки былого все равно неотступны: вновь Герман и Шаманова, и их ребенок — как и Танин, по имени Юрик, — которого она вылечила и спасла. Голосок у Тани по-прежнему тонкий, а стойкости по-прежнему не занимать. И она теперь ничего не боится: «Как странно, неужели мне надо было вновь увидеть Германа, чтобы понять, что я уже совсем-совсем другая!.. И какое-то удивительное чувство свободы, словно не прожит еще ни один день жизни, и только юность кончилась! Милая, смешная юность…»

Но ведь Арбузов всегда к своим героям был добр, даря им не только надежды, но и спасение. А уж Таня, эта отчаянная бесстрашная душа, сполна заслужила свое женское счастье. Вот он, возникший словно из сказки, ее прекрасный рыцарь — управляющий золотопромышленным районом Игнатов (Артем Гурин). Это образ мечты: бородатый богатырь из русских сказаний, былинный сказочный герой, какие бывают лишь в легендах да снах. Влюбленный, благородный, могущественный, явившийся, чтобы навести порядок в пошатнувшихся делах мироздания. Ведь на самом деле так и должно быть, и это очень справедливо.